На днях решил перевести с английского мои любимые стихи Чарльза Буковски. Думаю, что получилось таки не порвать флоу старика — вот показываю часть переведённого. Оригиналы можно найти в интернете по оригинальному названию.
рыбак (The Fisherman)
Он выходит каждый утро в 7:30
С тремя сэндвичами с арахисовой пастой и
Лишь одна пивная банка
Торчит из ведра с приманкой.
Он рыбачит часами
На небольшую форелевую удочку
Немного не доходя до пирса.
Ему 75 лет и солнце не жжёт его кожу,
Без разницы насколько жарко
Темно-зеленая куртка всегда остаётся на нем.
Он ловит морских звёзд, скумбрий и мелких акул;
Он ловит их десятками,
Ни с кем не разговаривает.
Раз в день
Он открывает и пьет своё пиво.
В шесть вечера он собирает снасти и улов
Прогуливается к пирсу
Через несколько улиц
Заходит в небольшой дом в Санта Монике
Идёт в спальню и открывает вечернюю газету
Пока его жена выбрасывает морских звезд, скумбрий и мелких акул
В мусор.
Он поджигает свою трубку
И ждёт ужина.
неудачник (The loser)
И следующее, что я помню — Я на столе,
Остальные свалили: главный храбрец
Под светом ламп, сморщенный взгляд, меня это угнетало …
А потом какой то упырь стоял рядом и дымил сигару:
«Пацан, никакой ты не боец,» сказал он мне,
И я встал со стола, и я вырубил его стулом;
Базарю, выглядело все как сцена из фильма, и
Он остался сидеть, задницей к полу, и всё
Повторял: «Боже, боже, что с тобой не так?»
И я встал и оделся,
На руках все еще был скотч, и когда я добрался до дома,
Я сорвал его и
Написал свой первый стишок,
И с того дня я махаюсь
Постоянно.
шлюхе, что своровала мои стихи
(to the whore who took my poems)
Поговаривают, что мы должны держать собственные сожаления
Подальше от стихов,
Продолжать абстрагироваться, ведь якобы всему есть причина,
Но, господь:
12 стихов пропали и я не храню копий и ещё
Мои
Картины, мои лучшие картины; это душит.
Ты пытаешься нагнуть меня также, как все остальные?
Почему ты просто не взяла деньги? Шлюхи обычно крадут деньги,
Вытаскивают из спящего в углу пьяного тела.
В другой раз лучше сразу руби руку
Или возьми полтинник,
Но не мои стихи:
Я не Шекспир
просто однажды
Стихов больше не будет, ни абстрактных, никаких;
Навсегда останутся деньги, шлюхи и алкаши
До последней атомной бомбы,
Но как сказал Господь,
Кладя ногу на ногу ,
Теперь я вижу, что породил достаточно поэтов,
Но не так уж много
Поэзии.
Ночлежка (flophouse)
Ты еще не жил
Пока ты не был в
Ночлежке
С одной лампочкой
И ничем больше
И 56 мужиков
Спрессованных вместе
На койках
В одно целое
Храпят
В унисон
Так таинственно и
Отвратительно и
Невероятно —
Темно
Мерзко
Грубо
Нечеловеческие
Пыхтения
Из самого
Ада.
Сознание почти
Ломается
Под этим звуком
И сплетением
Вони:
Жестко
Нестиранные носки
Обосанные и
Обосранные
Трусы.
И над всем этим
Медленно нарезает круги
Запах
Очень напоминающий тот
Из открытых баков
С мусором.
И эти
Тела
В полной темноте
Жирные и
Дрыщи
И
Запутанные.
Без рук
Без ног
Кто-то
Без мозгов
И самое
Дрянное:
Полное
Отсутсвие надежды
Это укутывает
их
Полностью их
Покрывает
Это того не
Стоит
Ты
Поднимайся
Выходи
Броди по улицам
Вверх и
Вниз
По тротуарам
Пройдя здания
Здесь
За углом
И опять вверх
Назад
На ту же
Улицу
Размышляя
Все эти
Мужики
Однажды были
Детьми
Что
Стало
С
Ними?
А
Что
Стало
Со
Мной?
Здесь холодно и
Темно.
День когда я выкинул деньги из окна
(The day I kicked a bankroll out the window)
И, я сказал, ты можешь забирать своих богатеньких дядь и теть
И дедов и отцов
И их вшивую нефть
И все их семь озёр
И дикую индейку
И бизона
И весь штат Техас,
Имею ввиду, стрельбу по воронам
И твои прогулки по променаду по субботним вечерам,
И твою мизерную
Библиотеку
И твоих гнилых депутатов
И твоих гомиков-артистов —
Ты можешь взять это всё
И твои еженедельные выпуски газеты
И твои известные торнадо
И твои грязные потопы
И твоих орущих котов
И твою подписку на журнал «Life»,
И затолкать их, малышка,
Себе в зад.
Я еще могу держать в руках и кирку и молоток (Я так думаю)
И я могу поднять
25 долларов за 4 захода (может быть)
Конечно, мне 38
Но немного краски быстро уберут седину
В моих прядях;
И я еще способен написать стих (иногда),
Не забывай, и даже если
За них никто не заплатит,
Это все равно будет лучше чем ждать смерти и нефти,
Стреляя по диким индейкам,
И ожидать когда же мир
Начнётся.
Ладно, бомжара, сказала она,
Проваливай.
Что? Cпросил я.
Убирайся. Это была твоя
Последняя истерика.
Я устала выслушивать твои истерики:
Ты постоянно ведёшь себя как
Персонаж из пьес О’Нила.
Но я же другой, малышка,
Я не могу ничего сделать с
Этим.
Ты другой, ага!
Господь, какой другой!
Не хлопай только
Дверью
Когда будешь уходить.
Но, малыш, я же люблю
Твои деньги!
Ты ни разу не сказал что
Любишь меня!
Кто тебе нужен
Любовник или
Врун?
Ты вообще никто, бомжара,
Проваливай!
…. но малыш!
Возвращайся к О’Нилу!
Я вышел через дверь,
Тихонько её закрыл и ушёл,
Размышляя: кто им нужен
Так это деревянный индеец
Чтобы говорил только да или нет
И чтобы мог стоять на огне
И не слишком возмущаться;
Но тебе выпало быть
Стариком, пацан:
В следующий раз
Не рискуй.
Записки из-под Современной Америки 