Два Бля-длинных Стиха

простое число

***

Дни сменяются сновидениями,

Искажаются до посинения

И получается, что стихотворения

Порождаются

Одним и тем же воображением,

Поседевшим уже окружением,

Безмятежным время провождением,

Жужжанием

Над цветком пестрящим жизнью,

Утешениям во славу мысли,

Нелепым в метровом бассейне

Купанием,

Бесполезным старанием,

Подъемом,

Падением,

Размышлением об религии,

Об рае и аде

И тем,

Что посредине

У окружающих,

Тестно со мной в очереди

Стоявших,

У той, что спереди

И у того, что сзади,

Тем,

Куда попадают еноты с шоссейной дороги,

Когда спешу на работу,

И кто-то спешил до меня,

Украденными подковами

Белого рабочего коня

И их для мира пользой,

Пеленою на глазах у коурабочего

На складе,

Его застрявшей молодости,

Осенью,

Словами, рассыпанными по полу,

В огонь на языке подбросанными

Искристыми образами,

Ротовой полостью,

Переодеванием простого в сложное,

Подбиванием совершить невозможное,

Нарушением положенного,

Словарём Ожегова,

Пороками

Общества,

Простаками и

Чудотворцами

Гранитными плитами,

Собачьей злостью,

Младенцем, орущим во всю,

Догорающим каннабисом,

Плаксами,

Стояками и

Нихуя не боксерами,

Крашеными позерами и

Пьяными татуировками,

Посещением и свадеб

И моргов,

И домиком в густых и тернистых лесах

Закопанным,

На волне озабоченности,

Умением во время остановиться,

И верно угадывать, когда продолжить,

Но ведь столько ещё всего

Интересно,

Какое шинигами видит надо мной

Число.

нимф из чаек

***

Вдохновение разящее молнией;

От шока и боли которого

остаются ожоги на коже

И в танце со временем

Сгорает славянское поле

Нарочно

Или даже великая порочная муза;

С которой в постели проводишь;

Ты каждую тихую Нью-Йоркскую ночь;

Ничего не останется в жизни твоей

На вечный секундный момент

И в конце сигарета вся стлеет

В ежевичного цвета спираль

И голоса,

Что резвятся за ширмой из шума по рельсам метро

Станут ближе тебе, чем вчерашний

Домашний перрон, на котором,

В тошном мне рёве,

Стоит прошлое,

Машет и лыбиться,

А слёзы стекают на буквы кириллицы;

И сквозь девственный лист,

Чистый как пустыня раздумий под пирсом;

И дым развивается словно флаг

На Бастилии;

И телу не холодно —

Его укрывает волнами океана течение громкое,

Что стремится на Запад;

И от одной мысли,

Как шага в неверную сторону

Теряюсь я в трансе

И там против воли своей только думаю,

Что прошлое скурено,

Что его уже не проспать,

Не потрогать;

И бесы засели в подкорках

У сносного максималиста-подростка в мозгу

И не прогнать безбилетников

В ссылку

Россию покинув,

На поиски истинной сладости жизни уплыл

На парусной лодке «Беда»,

Против течения водопада,

Что Наруто рассек разенганом,

Сквозь ликерные магазины и пит-стопы разврата;

Я в белой рубашке с пятном от вина

И в парадном костюме на похоронах

Моего альтер-эго, что изнутри

Чувствует ритм периферии

И криками о помощи просит,

О воскрешении траура прошлого

О городе, в котором я лишним казался;

Который покинул, чтоб увидать

Сквозь автобуса стекла,

Что не нужна моя фотка на паспорт

Нигде —

В этой кастрированной вселенной

Мне тесно;

Мое в ней занято место Джизусом

Или Моисеем пророком, что смелый какой-то

И как меня это бесит;

И в проходе теперь мы стоим

Бесам пузатый передаю блант

И закашляясь

Я снова стекусь в осознания

Гадости каждого дня;

И в грустных глазах у бездомной полу-овчарки,

Что с хобо на мокрой картонке ночует

Я искру замечу,

За чтением стихов под гитару;

И с правдой

все там же мы повстречались —

В темной аллее за мусорным баком в кирпичной стене;

На момент лишь

И свяжет по долгие ноги,

Как в сне подростковом,

Привяжет к болотного цвета скале;

Первичное станет троиться в глазах;

У голодных кружащихся чаек моя вязкая плоть на устах;

Усталость как пионер на речевке затараторит во мне;

И проглотит момент

И заплатит месячный рент за меня

Кто-то другой

— Эх, спасибо тебе, брат-Кто-То-Другой

Где ты был столько лет?

Не гони!

Что внатуре?

Ты видел,

Шарами своими бильярдными

Двумя лупоглазыми видел

Покой?